Потребность поддержания эмоциональн. тонуса или к вопросу о смысле жизни

Приятного чтения

Виктор Франкл первым обратил внимание на то, что в обществе тотального потребления происходят достаточно странные изменения «настроения и ощущения жизни». «Сегодня мы, по сути, имеем дело уже с фрустрацией не сексуальных потребностей, как во времена Фрейда, а с фрустрацией потребностей экзистенциальных. Сегодняшний пациент уже не столько страдает от чувства неполноценности, как во времена Адлера, сколько от глубинного чувства утраты смысла, которое соединено с ощущением пустоты». «Ноогенный невроз», «экзистенциальный вакуум», «ценностные конфликты» – все это разные названия одного и того же явления. Одно из открытий, сделанное Франклом, состоит в том, что у людей, добивающихся наслаждений и развлечений (будь-то «отрывающийся» студент или «ожиревший от тризн» секретарь обкома), проблем со смыслом оказывается, в конечном счете, значительно больше, чем в среднем у населения.

Когда меня спрашивают, как я объясняю себе причины, порождающие этот экзистенциальный вакуум, я обычно использую следующую краткую формулу: в отличие от животных инстинкты не диктуют человеку, что ему нужно, и в отличие от человека вчерашнего дня традиции не диктуют сегодняшнему человеку, что ему должно.
Виктор Франкл. Человек в поисках смысла

Потребность поддержания эмоционального тонуса – это гигиеническая потребность. Как и две другие гигиенические потребности, поддержание эмоционального тонуса в равной степени беспокоит всех: и тех, кто упакован по полной программе (кто сделал карьеру и живет внешне благополучной жизнью), и тех, кто сегодня бьется за минимум. Вот что пишет по этому поводу Франкл: «Как известно, Маслоу ввел различение низших и высших потребностей, имея в виду при этом, что удовлетворение низших потребностей является необходимым условием для того, чтобы были удовлетворены и высшие. К высшим потребностям он причисляет и стремление к смыслу, называя его даже при этом «первичным человеческим побуждением». Это свелось, однако, к тому, что человек начинает интересоваться смыслом жизни лишь тогда, когда жизнь у него устроена («сначала пища, потом мораль»). Этому, однако, противоречит то, что мы – и не в последнюю очередь мы, психиатры, – имеем возможность постоянно наблюдать в жизни: потребность и вопрос о смысле жизни возникают именно тогда, когда человеку живется хуже некуда... Вместе с тем, разумеется, не только фрустрация низших потребностей порождает вопрос о смысле, но и удовлетворение низших потребностей, в частности, в «обществе изобилия». Мы не ошибемся, пожалуй, если усмотрим в этом кажущемся противоречии подтверждение нашей гипотезы, согласно которой стремление к смыслу представляет собой мотив, который несводим к другим потребностям и невыводим из них».
Почему мы отождествляем «эмоциональный голод» (или потребность поддержания эмоционального тонуса) с проблемой постижения смысла жизни, чего никогда не делал Франкл? Ответ лежит на поверхности и связан с историей вопроса. После того как Фрейд свел все виды стремлений к получению удовольствия (кстати, не он первый), научная дискуссия приобрела заведомо ложное направление. Многие выдающиеся умы всеми силами души и всеми доступными средствами пытались опровергнуть (не лишенные рационального зерна) идеи Фрейда. Логика Франкла показательна в этом отношении. Этот известный представитель «гуманистического крыла» считал, что согласиться с «принципом удовольствия» – значит признать, что наша жизнь имеет цель лишь вызывать определенное состояние клеток мозга, и таким образом обесценить все истинно нравственные порывы (которых, на самом деле, не меньше, чем развлечений). С нашей точки зрения, Франкл здесь борется с ветряными мельницами. Нравственное переживание так же способно вызывать «колебание клеток мозга», как и чувственное, телесное удовольствие, потому что смысл существования, в конечном итоге, и состоит в том, чтобы где-нибудь что-нибудь шевелилось (колебалось). Не принцип удовольствия (здесь мы полностью согласны с Франклом), а принцип поддержания эмоционального тонуса, поддержания остроты эмоции (здесь мы отчасти благодарны Фрейду) изо дня в день влечет нас по жизни.

В переводе с латинского «эмоция» означает «потрясаюсь», «волнуюсь». Волноваться можно в положительном и отрицательном смысле. (Согласно информационной теории, сила эмоции отражает силу потребности и вероятность ее удовлетворения в данный момент.) Человек, естественно, стремится к воспроизведению положительных эмоций. Первые положительные эмоции связаны с удовлетворением самых насущных потребностей (потребностей жизни). В процессе приобретения жизненного опыта (в процессе удовлетворения основных потребностей) происходит условно-рефлекторное закрепление эмоциональных реакций за первоначально нейтральными стимулами. Например, с определенного момента, лица и голоса родных и близких также начинают вызывать положительные эмоции малыша, хотя никакого кормления в этот момент не происходит. Всю свою жизнь человек стремится к поддержанию эмоционального тонуса, стараясь получать как можно больше положительных эмоций, и свести к минимуму возникновение отрицательных эмоций. Ориентируясь на эмоции значимых лиц, мы постепенно расширяем свою потребностно-мотивационную сферу, постигая, таким образом, смысл некоторых высших потребностей. Эмоция – это форма передачи видового опыта, когда наглядно-действенным путем (с помощью эмоций) одни индивиды открывают другим значение тех или иных стимулов. (Например, взрослые открывают детям значение игры.) Так что Фрейд действительно оказался не прав, считая, что все человеческие стремления можно свести к «принципу удовольствия». Индивидуальный человеческий опыт может сложиться настолько своеобразно, что даже получение отрицательных эмоций может стать насущной потребностью, вызывая особое переживание «очищения» (изменения себя в лучшую сторону) перед лицом наказания или непоправимой потери. (Последнее происходит у подростков, когда они разговаривают о Викторе Цое.) Почитайте для иллюстрации Федора Михайловича Достоевского или посмотрите книгу Эрика Берна «Игры, в которые играют люди» (чтобы понять, какое значение в жизни некоторых сограждан могут иметь муки совести).

Проблема смысла жизни всегда развивается на фоне эмоционального голода. Эмоции близких людей открывают для нас значимость тех или иных объектов. Благодаря такому эмоциональному открытию происходит прочное запечатление первого сигнала (который уже ничем не своротишь). Однако в процессе длительной эксплуатации тех или иных объектов происходит автоматическое угасание силы воздействия раздражителя (повторяющийся сигнал в мозг не поступает). При переводе всего вышесказанного на человеческий язык получается, что приедается абсолютно все! (Нам иногда хочется вернуться в прошлое, но мы понимаем, что ничего не получится.) «В одну и ту же воду нельзя войти дважды!» И как после этого прикажете поддерживать свой эмоциональный или жизненный тонус? «Мы можем утверждать следующее, – анализирует Франкл ту же проблему, – если у человека нет смысла жизни, осуществление которого сделало бы его счастливым, он пытается добиться ощущения счастья в обход осуществлению смысла, в частности, с помощью химических препаратов». (Пить каждый вечер в компании «хороших друзей», громко рассуждая о том, что у тебя нет и никогда не будет зависимости, и травить анекдоты про новых русских! Не правда ли знакомый сюжет?)
Помимо развлечений и «химических препаратов» – другими традиционными способами поддержания эмоционального тонуса (в обход обретения смысла) являются:
– попытка заполнить опустошение сексом,
– трудоголизм,
– стремление к обладанию деньгами. (А это еще одна примечательная тема!)

Люди, мечущиеся между профессиональной сверхактивностью и центробежным досугом, не имеют времени, чтобы додумывать свои мысли.
Виктор Франкл

Когда на горизонте появляются деньги, вопрос о смысле жизни сразу отодвигается на второй план. (Это закон!) Деньги – это не зло. Не знаю, почему все философы так на них ополчились. (Якобы когда много денег, куда легче потерять смысл жизни?! Бред. Без денег его можно потерять значительно быстрее.) Деньги, напротив, дают нам легкий, универсальный способ разобраться со смыслом жизни. Когда их нет, поддерживать в себе смысл становится более сложной задачей (не для слабаков). В этом и состоит плохая карма денег! Они (деньги) отучают человека бороться за себя, не требуют систематической работы ума и души. И когда они вдруг (не дай бог) исчезают с нашего горизонта, у всех разнежившихся и незакаленных в боях «потребителей» вдруг резко пропадает смысл жизни. Здесь возникает еще один интересный вопрос, на который бы очень хотелось ответить. Как же так получается, что один человек может иметь полноценную возможность трудиться, увеличивать свой достаток и в то же время оставаться лишенным полноты жизненного смысла, а другой – не взирая на потерю такой возможности и такого достатка, полностью сохраняет осмысленность собственной жизни?

Президент одного американского университета однажды предложил мне девять тысяч долларов за работу на его факультете в течение нескольких недель. Он не мог понять моего отказа. «Вы хотите больше? – спросил он. «Никоим образом, – ответил я, – но если я начну размышлять, как мне использовать девять тысяч долларов, то я приду к выводу, что есть лишь один достойный способ – купить время для работы. Но сейчас у меня есть время для работы, так зачем же мне продавать его за девять тысяч долларов».
Виктор Франкл. Человек в поисках смысла

Описав (посредством эмоций) развитие потребностно-мотивационной сферы, было бы крамольно утверждать, что существует какой-либо универсальный смысл жизни. Многие исследователи отступились от решения данного вопроса, успев бросить напоследок, что «жизнь требует от человека духовной гибкости» и «смысложизненная задача варьируется от человека к человеку». Мы сами утверждали выше, что все, «поддерживающее эмоциональный тонус», включая страдание, может придавать индивиду смысл. И тем не менее он существует! (Хотите – верьте, хотите – нет.) Существует смысл, который вытащит вас из черной ямы любых невзгод и даст основание к жизни во время крушения всех остальных (порой очень дорогих) смыслов! (Ага, вам уже интересно?) А вот здесь я скажу одну очень банальную вещь, после которой любой психиатр сразу же поставит мне диагноз... Хотя лучше нет, пускай вместо меня это скажет Франкл, так что с диагнозом придется повременить до главы 4: «Мы возьмем на себя смелость сказать, что ничто так не помогает человеку преодолевать объективные трудности и переносить субъективные неприятности как осознание того, что перед ним стоит жизненно важная задача. Особенно ярко это проявляется в том случае, когда человеку эта задача кажется будто специально предназначенной для него лично, когда она представляет собой нечто вроде «миссии». Такая задача помогает человеку ощутить свою незаменимость, жизнь его приобретает ценность уже потому только, что она неповторима».
Пока вы будете думать над «специально предназначенной для вас лично миссией», я попытаюсь продолжить свою. Утрату смысла, при сохранении возможности и способности трудиться (что мы наблюдаем повсеместно), следует искать в изменившихся запросах Человека. (Именно так: «Человека» – с большой буквы!) Человеческое достоинство современного индивидуума не позволяет ему выступать в качестве простого орудия трудового процесса, «деградировать до выполнения функций средств производства». Посмотрите, что творится сейчас в учебных заведениях. Никто не хочет быть токарем, но все хотят стать менеджерами. (И эти менеджеры будут работать на «токарских должностях», которые специально для них назовут «менеджерскими»!) «И что дальше?» – спросите вы. А дальше начнется поиск смысла жизни (или, если хотите, «кризис середины жизни», или, если хотите, «кризис однообразия супружеских отношений», проблема поддержания эмоционального тонуса с помощью секса на стороне и т.д. и т.п.) Выход из этого тупика будет только один – перестать беспрестанно трясти это скудное денежное дерево, а на секунду отойти и подумать. (Это во-первых.) Во-вторых, перестать бояться трудностей (главной из которых является непонимание близких) и перестать бояться жить (в полноценном, цельном смысле этого слова, а не в том суррогатном, ущербном значении, которое мы, похотливо оглядываясь, вкладываем в понятие «прочие радости жизни»). И, в-третьих, надо-таки научиться контролировать собственные мотивы или хотя бы постараться научиться контролировать их. Человека, наловчившегося контролировать собственные мотивы, можно сравнить с ребенком, развившим свою волю до способности выключать телевизор. А когда у него открывается способность противостоять телевизору, у ребенка появляется масса свободного времени и начинается его подлинное развитие.

И награды же себе не ищи, ибо и без того дана тебе награда: духовная радость твоя, которую лишь праведный обретает.
Ф. M. Достоевский. Братья Карамазовы
Короткий В.И практическая психология для бизнеса.