Самосознание в отрочестве

Приятного чтения

Отрочество - возраст напряженной внутренней жизни человека, тонких рефлексий, заводящих подростков в такие глубины таинств человеческой психики, что порой дух захватывает от диапазона обра­зов, теснящихся во внутреннем мире потрясенного отрока.
В подростковом возрасте в процессе физического, психического и социального развития вместе с позитивными достижениями законо­мерно возникают негативные образования и специфические психоло­гические трудности. Развивающееся самосознание именно в отрочест­ве делает человека особенно тревожным и неуверенным в себе.
Благодаря рефлексии на себя и других подросток продвигается в направлении самопознания. Он стремится понять себя самого. «Кто Я?» - основной вопрос возраста.
Подросток стремится осмыслить свои притязания на признание;
оценить себя как будущего юношу или девушку; определить для себя свое прошлое, значение личного настоящего, заглянуть в личное будущее; определиться в социальном пространстве - осмыслить свои права и обязанности. Подросток заинтересованно рефлексирует на себя и других, соотнося присущие себе особенности с проявлением сверстников и взрослых.
Самосознание подростка уже включает в себя все компоненты са­мосознания взрослой личности.
Развивающееся самосознание в отрочестве определяет духовную работу в отношении определения «внутренней позиции», в основе которой лежит стремление быть ответственным за себя, за свои лич­ностные качества, за свое мировоззрение и за способность самостоя­тельно отстаивать свои убеждения. Отрок сензитивен к своему духов­ному развитию, поэтому он начинает интенсивно продвигаться в раз­витии всех звеньев самосознания.
Подростка начинает волновать он сам в своем физическом и ду­ховном воплощении. «Каким я могу предстать перед другими?» -актуальный вопрос для него. В этой связи его волнует его тело, ли­цо, имя.
Тело, лицо, имя. Внешний облик - предмет исследования, заботы, подражания и поиска индивидуальности.
Подростку предстоит в сфере развития его самосознания приспо­собиться к своему телесному, физическому облику. От отрицания себя телесного через кризисные переживания и подвиги физического само­совершенствования он должен прийти к принятию уникальности сво­ей телесной оболочки и принять ее как единственно возможное усло­вие своего материального бытия. Это многотрудный путь, который при всей заботе, любви и понимании близких отрок проходит сам.
В разных культурах отроки испытывают разные по содержанию проблемы, связанные с телесным развитием. Идентификация с телом происходит в соответствии с традиционным отношением к нему в культуре, к которой принадлежит подросток. Части тела могут быть приняты как «хорошие» в той мере, в какой это дозволяется культу­рой. Телесное сознание отражает конфликт исторического, культур­ного отношения к телу. В сознании подростка могут быть «беспо­коящие области», заставляющие его испытывать смущение одно­временно с затаенным интересом к ним. Об этом писал еще Н. Бер­дяев в своем «Самопознании». На это указывал Э. Эриксон: «Не­сомненно, что этот подросток в своих самых интимных чувствах отделен от его половых органов, их все время называли «private», потому что даже для него они были слишком секретны, чтобы их касаться». Об этом - многочисленная художественная и специальная литература.
Ощущение развития себя телесного фиксирует внимание подростка на теле и занимает сферу его мыслей и чувств. Физические ощущения, соединяясь с социальными ожиданиями, формируют сложную гамму переживаний отроков.
В то же время подросток начинает ощущать наполненность сво­его тела энергией, придающей ему особое чувство, - ощущение того, что он обладает жизненной силой, что он живое существо. В этот период жизни возникает предощущение того, что что-то должно случиться.
«Дуглас затаил дыхание и прислушался.
«Что-то должно случиться, — подумал он, - я уж знаю».
Дуглас потрогал землю, но ничего не ощутил; он все время настороженно прислу­шивался... Что-то Случится! Но что? «Выходи же! Где ты там? Что ты такое?» - мыс­ленно кричал он.
«Вот сейчас, — думал Дуглас. - Вот оно. Уже близко! А я еще не вижу... Совсем близко! Рядом!.. Вот оно, все тут, все, как есть!»
Точно огромный зрачок исполинского глаза, который тоже только что раскрылся и глядит в изумлении, на него в упор смотрел весь мир.
И он понял: вот что нежданно пришло к нему, и теперь останется с ним, и уже ни­когда его не покинет.
«Я ЖИВОЙ», - подумал он...
«Я и правда живой - подумал Дуглас. - Прежде я этого не знал, а может, знал, да не помню».
Он выкрикнул это про себя раз, другой, десятый! Надо же. Прожил на свете целых двенадцать лет и ничегошеньки не понимал! И вдруг такая находка: дрался с Томом и


 вот тебе - тут, под деревом, сверкающие золотые часы, редкостный хронометр с заво­дом на семьдесят лет!» (Бредбери Р. Вино из одуванчиков).
Ощущение энергетики своего тела придает подростку особое ощущение жизни, которое запоминается человеком на все после­дующие годы.
В этот период чувствования становятся особенно острыми. Не­ожиданные чужеродные прикосновения вызывают физическое на­пряжение, иногда брезгливость и резкое отторжение.
Подросток Сальвадор, прежде любивший ловить кузнечиков, вдруг начал испыты­вать чувство гадливого ужаса от прикосновения их лапок к своей коже.
«О ужас! И так всегда. В холодный миг моих самых восхитительных созерцаний скачет кузнечик. Его страшный прыжок парализует меня, вызывая скачок страха в моем потрясенном существе. Гнусное насекомое. Кошмар, мучение и галлюцинаторное сумасшествие жизни Сальвадора Дали.
...Если б я был на краю пропасти и кузнечик прыгнул мне в лицо, я предпочел бы броситься в бездну, чем вынести прикосновение насекомого. Этот ужас так и остался загадкой моей жизни. Ребенком я восхищался кузнечиками и охотился за ними с моей тетушкой и сестрой, чтобы затем расправлять им крылышки, так напоминающие своими тонкими оттенками небо Кадакеса на закате.
...Однажды моя кузина нарочно сунула кузнечика мне за ворот. Я сразу же почув­ствовал что-то липкое, клейкое... Полураздавленное насекомое все еще шевелилось, его зазубренные лапки вцепились в мою шею с такой силой, что их скорее можно было оторвать, чем ослабить хватку. На миг я почти потерял сознание, прежде чем родители освободили меня от этого кошмара. И всю вторую половину дня я то и дело окатывал­ся морской водой, желая смыть ужасное ощущение. Вечером, вспоминая об этом, я чувствовал, как по спине бегут мурашки и рот кривится в болезненной гримасе» (Дали С. Тайная жизнь Сальвадора Дали, рассказанная им самим).
В то же время прикосновения привлекательных для подростка су­ществ становятся особенно ценимыми и желанными.
Особое значение для подростка обретает его лицо. Отроки смотрят на себя в зеркало значительно чаще и пристальнее, чем это делают дети. «Кто Я?» «Какой Я?» «Какова мера моей привлекательности?» - посто­янно задаваемые вопросы. Подросток внимательно рассматривает свое изменившееся лицо: волосы, брови, лоб, нос, глаза, губы, подбородок. Все подвергается ревизии, которой сопутствуют тревога, неуверенность в себе и одновременно надежда на свою привлекательность.
Идентификация со своим новым обликом - трудный для подростка процесс. «Принять себя таким, как я есть...», несмотря на эталонных красавиц и красавцев, несмотря на превосходящих сверстниц и свер­стников. Как тут не удариться в панику?
Кроме проблемы привлекательности внешности многих подрост­ков волнует проблема наличия духовности в выражении лица.
Углубленная рефлексия на свою внешность и тревога по ее поводу наряду с другими возрастными проблемами создают у подростков общее напряженное выражение, которое сопутствует возрасту. Подро-
408
стки могут ходить сгорбленными, загребать или шаркать ногами, могут быть резкими или «развинченными» в телесных выражениях своих эмоциональных состояний, могут смотреть «тусклыми» и «безразличными» глазами на окружающих, как бы демонстрируя не­заинтересованность собой или другим человеком.
Для подростков особую значимость приобретает одежда. У них свой автономный от взрослых стиль: чаще спортивный или диско.
Однажды один непосредственный подросток на вопрос, чем же че­ловек отличается от животных, сказал: «У человека есть одежда, при­ческа и он умеет улыбаться!» В этом суждении выявляется значимость внешнего вида. Одежда, прическа и лицо - вот предметы первооче­редной заботы подростка.
Столь же важно в отрочестве пройти правильный путь в отноше­нии к своему имени. В кругу семьи и сверстников подросток слышит разное к себе обращение: это и ласкательное, детские имена и нежные прозвища, но это и клички, порой беспощадно оценивающие его ин­дивидуальные свойства или вовсе обесценивающие его личность. Именно в подростковом возрасте отроку предстоит отстаивать свои притязания на признание, утверждая себя через свое собственное имя.
Подростки проходят сложные социальные инициации в отношении своего имени. Депривируя ценностное отношение к именам друг дру­га, подростки «круто» отстаивают свое право на приемлемое обраще­ние к себе по имени с должным уважением и соответствием нормам культуры социального окружения. Соответствующее обращение по имени есть показатель социального признания, которое проще регу­лировать, чем другие притязания.
Притязания на признание в отрочестве направлены на реализацию себя в сфере физического, умственного и личностного развития. В этом возрасте обострена потребность в признании «самости» (уникальности) при психологической зависимости от сверстников, поэтому эффективно подросток соединяет эгопозицию «Не путайте меня с другими» и кон­формную позицию «Мы - группа сверстников» - ведь общение со свер­стниками выступает как потребность и значимая деятельность. Мухина В.С